Любить и проклинать - не противоречие, а одно дыхание на двоих.
Утром целовать в плечо, а к вечеру мысленно вычёркивать из
каждой прожитой минуты. Но вычеркнуть не получалось: губы
помнили тепло, а память услужливо подкидывала тот самый смех,
от которого внутри всё переворачивалось. Это не качели, не «то
люблю, то ненавижу». Это именно одновременность. Будто ты
стоишь в потоке, захлёбываешься, а представить сухой берег без
него уже не можешь. И каждый день им оставалось самое трудное -
принимать, что их чувства не пишут финалов, и жить между «самый
родной» и «самый чужой». И они жили.